Дикий Алтай. Часть 1.

(Из воспоминаний о путешествии к вершинам Абакана).

Разговор с хозяйкой плохо клеился: татарки считаю неприличным говорить, особенно с мужчинами по-русски, а из всех моих спутников я оказался самым сильным знатоком татарского языка, исключая нашего ямщика, который был занят лошадьми. Я же должен сознаться, говорю по-татарски очень плохо и потому узнал от моей хозяйки очень мало любопытного, а она от меня еще того меньше. Старуха, как и все старухи на свете, жаловалась на худые времена и жалела о старине, когда всего было много и все было хорошо. Пожаловалась она на плохой рост трав нынешней весной, жаловалась на то, что какой-то спекулянт отнял у татар соленое озеро, забрал его в аренду и что бедным татарам теперь негде ни для себя соли достать – ни на продажу. Пример подобного захвата уже не первый. На правой стороне Абакана, около речки Беи, есть соленое озеро в землях инородцев койбальского племени. Не смотря на то, что инородческие земли считают их стародавней, неотъемлемой собственностью, из озера сделали казенную оброчную статью и сдали в аренду. Арендаторы выстроили здесь завод и прогнали татар; последние сожгли завод, старались устраивать разные неприятности арендаторам, но, в конце концов, должны были уступить богатым русским мужичкам. Тоже повторилось теперь и с уйбатскими татарами. Среди степи есть высохшая озерная котловина; почва около нее солончаковая, а подпочва – мощные напластования древней серы и зеленоватой глины, пропитанной солью. Стоит пробить в этой глине яму аршина в три глубиной, и по стенкам ее начинает быстро просачиваться крепкий прозрачный соляной раствор. В пол суток раствора накопится в яме аршина на полтора; он так крепок, что выварка его не представляет трудности при самых ограниченных приспособлениях. Татары и пользовались этой солью с очень давнего времени, пока не пронюхали о лежащих в недрах земли сокровищах русские авантюристы. Одному из них удалось выведать, где находится заветная котловина и добиться у казны уступки соленосного участка в арендное содержание. Мне удалось в запрошлом году осмотреть эту местность, — она очень интересна в геологическом отношении. В промышленном отношении – это лакомый кусочек, верное средство для обогащения. Если поискать и побурить землю в окрестностях, вероятно, найдутся и залежи каменной соли. По крайней мере все спутники ее – на лицо. Словом, предприятие хоть куда! Неладно только, что земля взята у исконных владельцев без из спроса и согласия и у татар отнято чуть не единственное подспорье их жалкого существования. Хлеб качинцы не сеют, скотоводство год от года падает, покупные продукты год от года дорожают. Их сильно поддерживала выварка соли и продажа ее на базарах. Ьогачами они не поделались, но были сыты. Теперь им предстоит перспектива – «воздержание от потребления», но вследствие особого разделения труда, капитал попадает в руки арендатора соляной котловины, а татарам придется довольствоваться упражнением себя в умеренности.

Нам не сиделось в юрте и мы пошли побродить по Уйбату, в ожидании пока лошади поедят и будут готовы везти нас дальше. Несколько ниже устья Уйбата, на противоположном берегу Абакана, вздымается невысокий хребет Изых, круто спускающийся к реке; по обе стороны его тянется та же степь, а из-за гор выглядывают снежные вершины Боруса и Итема – высшие точки высокого хребта, сквозь который проложил себе дорогу Енисей. Очертание далеких гор ясно виднелись в чистом, весеннем воздухе и перед этими громадами Изых казался небольшим пригорком. Не смотря на свой невзрачный вид, гора эта – из замечательнейших в округе. Если суждено когда-нибудь развиться промышленности в этих местах, спекулянты обратят на него свое благосклонное внимание. Весь хребет состоит из напластований серого и желтобурого песчаника, в котором перемежаются прослойки хорошего каменного угля. Местами они достигают размеров нескольких четвертей, но мне удалось в одну из своих экскурсий разыскать слой в сажень толщиной. Пласты угля черной вьющейся лентой рисуются на сером фоне обрыва, напоминая собой рисунок обнажения из учебника геологии. Добыча топлива была бы проста: он залегает не глубоко, а местами прямо выходит на дневную поверхность. Для мелких потребностей его можно набрать достаточно прямо на земле. Абакан из года в год подмывает скалы Изыха и уголь кучами осыпается на берега реки. Странно, что до сих пор им не воспользовались хотя бы минусинские кузнецы. Изых всего в 30 верстах от города. Лес вокруг него истреблен. Теперь уже ближе 15 верст нет порядочного леса; доставка угля по зимнему пути по Абакану и Енисею вплоть до города затруднений не представит; к тому же каменный уголь много выгоднее для кузнеца, чем пережженный из дров. Местный железно-заводчик Пермикин думал перенести свой завод на Изых и сплавлять из дачи руду вниз по Абакану, рассчитывая на обилие минерального тплива. Сделаны были им кое-какие разведки для опрееления мощности залежей – все шло хорошо, но встретилось неожиданное препятствие. Изых числится в инородческих дачах, а потому без их согласия, отвод участка не мог состояться; инородцы же не за чо не хотели пустить к себе Пермикина, и дело разошлось.

Отвести в инородческих дача соляные промыслы, составляю жизненную необходимость для татар, не представляло затруднений, — отвести же участок с залежью каменного угля, которым татары не умеют пользоваться, который даром вымывается Абаканом, — оказывается нельзя, — не странно ли?

За Уйбатом степь становится волнистее; гряды гор, размытые, причудливые, словно разорванные и разбитые, входят в нее с севера и северо-запада. Местность повышается. Верстах в 15 от места нашей остановки, в небольшой котловине, нашли мы горько соленое озеро. Горькая и гауберовая соли, — словно снег, — покрывали поверхность озера и его плоские тенистые берега. Они все истоптаны следами копыт, следы зубров видны на белом кристаллическом помете на озере. Местами твердая соляная кора доходит до вершка толщиной. Пробейте ее и под ней найдете тонкий слой грязноватой воды. Озеро настолько мелкое, что его можно перейти поперек, не рискуя промочить ног. Окружающие скалы состоят из тех же пород серо-голубого известняка с роговиком, который разбит и около Минусинска. Это горькое озеро не эксплуатируется для промышленных целей никем.

За озером довольно высокий подъем, после которого мы спустились в долину речки Камышты. Камышта – жалкая реченька, иногда пересыхающая совсем. От устья до вершины он заселена татарами качинцами, которые провели из речки не большие оросительные канавки на свои луга. В вершине Камышта соединяется искусственным же каналом с Ниней, правым притоком Уйбата. Не смотря на то, что лес по Камыште уже давно исчез, искусственное орошение не дает почве засохнуть и луга по ней, густые и зеленые, составляют приятный контраст с жиденькой растительностью степей. Не смотря на тщательность, с которой нынешние татары распределяют и прокапывают свои оросительные каналы, на сознание важности их для жизни степняков, новейшие работы этого рода кажутся детской игрушкой по сравнению с остатками оросительных каналов неведомых аборигенов округа. Глядя на них, признаешь невольно, что проблематическая чудь не только стояла гораздо выше наших татар в культурном отношении, но была гораздо многочисленнее их. Какого труда и скольких рук потребовало, например, сооружение оросительного канала между реками Бозой и Аскызом. Магистральная линия его тянется на тридцать слишком верст и от нее идут по обе стороны, теперь уже почти заросшие канавки и ветви чуть не каждые 100 сажень. Строители очень искусно пользовались неровностями степи, естественными возвышениями и лощинами, долинами холмов, чтобы провести воду возможно дальше. Трудно поверить, чтобы такую сеть каналов и канальцев можно было построить без нивелировки местности, окончательно невозможно допустить, чтобы работа велась без общего плана. Следовательно, у этого доисторического народа существовала уже какая-то власть, имевшая возможность располагать трудом отдельных лиц, комбинировать его для общеполезных целей, а стало быть и довольно высокая социальная организация.

Но я уклонился в сторону от своей прямой задачи.

В улусе, на устье Камышты, нас встретила целая толпа пьяных наездников. Пьяные шатались на седлах, но неслись в галоп и весело перекликались между собой. Двое каких-то проказников, ради потехи публики засели на одну лошаденку и выделывали на ней разные штучки. Улус весь выглядел как-то по праздничному: было заметное движение, раскрасневшиеся лица виднелись на улице, кое-где слышалась песня. Весь улус был поголовно пьян. Веселье лилось через край; у нескольких юрт пытались остановить нас и зазвать в гости, но нам оставалось сделать еще 27 верст до села Аскызского, где мы должны были ночевать, а потому мы постарались отделаться от любезных приглашений.

Выше Камышты дорога идет по долине Абакана; горы ближе подступают к берегу, но все они еще голы и совершенно безлесны. Несколько раз проезжал я по Абакану и постоянно спрашивал, где же это «дикое ущелье», о котором упоминается из года в год в приложениях к отчету о енисейской губернии? По словам составителя описаний, оно находится в 60 верстах от устья реки. Смею заверить читателя, что не только «дикого», но ни какого ущелья нет ни в этих местах верст на 50 выше того пункта, где его помещает приложение к отчету. Гладкая дорога, травянистая равнина берегов Абакана, горы на право, горы впереди и вы катите себе спокойно, не встречая ни теснин, ни ущелий на пути.

По дороге от Камышты к Аскызу нас захватила гроза, стремительно очень скоро и мы дорались до села уже ночью, промокшие от дождя усталые и голодные.

Опубликовано 26 мая 1885 года.

Дикий Алтай. Часть 2.

Дикий Алтай. Часть 3.

Дикий Алтай. Часть 4.

Дикий Алтай. Часть 5.

32

Видео

Нет Видео для отображения
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
.