Алтайские калмыки. Часть 2.

По Чуйскому тракту ездят, для торговли за границу, бийские и частью барнаульские купцы, но не иначе, как на вьючных верблюдах и лошалях, потому что дорога проходит часто тропинками по скалам. С наступлением лета 1887 года предложено этот путь исправить, а по исправлении, он должен заселиться русскими; край же, о котором говориться, остается в правой стороне. Здесь есть только дорога в Риддерский рудник, но по ней, за отдаленностью населения русских, почти никто не ездит; калмыки же никаких экипажей не имеют, а сообщение делают на верховых лошадях. Водяных путей не существует.

Климат в Алтае постоянно сух, вредных испарений нет, воды совершенно чистые, и везде растут хвойные и лиственные леса, от чего воздух бывает там благорастворенный и целебно влияет на организм кочевника; поэтому алтайцы, имея крепкое сложение, редко заболевают и вообще пользуются хорошим здоровьем; однако же, не часто можно встретить калмыка или калмычку в 80 и 90 лет. Число калмыков увеличивается, не смотря на то, что многие их них принимают православную веру, ибо годных душ ныне более, чем значится по последней ревизии.

Ветроносных, заразительных и эпидемических болезней в Алтае не бывает: о сифилисе не слышно, чахотка встречается редко; больные же горячкой калмыки, при крепком их сложении, переносят ее в юртах. Лечений никаких нет, кроме камланий шаманов, называемых камами, которые имеют большое влияние на кочевников. Кам до тех пор камлает (абызит) над юльным, пока он не выздоровеет, или не умрет. В продолжении такого лечения, кам будто бы призывает шайтана, по ихнему кармеса, который приказывает первому принести в жертву, т.е. заколоть или задушить, столько-то и такого-то скота; на другой день повторяется тоже самое и т.д. Иногда прихотливый шайтан велит непременно украсть скотину и скажет какой масти. Хотя некоторые и не сознают, что это обман, но, сохраняя прежние обычаи, невольно подчиняются ему. Этого обычая не могут частью оставить и крещенные инородцы. Повитух у калмычек нет. Когда наступаю роды, родильница нисколько не прячется от людей; напротив, во время мук, собираются к ней калмычки и калмыки из ближайших юрт и не расходятся до тех пор, пока больная не разрешится бременем. По рождении младенцы отец или мать предлагают кому либо из присутствующих дать имя родившемуся и такое имя он носит до смерти. Имена же дают так: на что гость взглянет, или что таится у него на уме, от этого получается название: собака, серко, а иногда младенец называется русским именем: Васька, Петруха. Этим оканчивается весь обряд при родах. Младенцы завертывают в овчину, и он, лежа, в ней, восстанавливает силы и укрепляется, но ни его, ни родильницу не моют. Матерями калмычки бывают 14 и 15 лет, а калмычат женят иногда 10 лет; у одного калмыка бывает до трех жен, и живут они в разных юртах. В ой юрте, в которой умрет кто либо, более 7 дней не живут, а переставляют ее на другое место, хотя на три сажени от прежнего. Хоронят умершего, завернув в шубы и кочмы; все, что было под больным, закапывают в землю; умерших же камов вешают на сучья более ветвистых деревьев, тут же вешают и бубен его. Покойников калмыки боятся, так что не называют имя умершего, а в особенности имя женщины.

Кроме шайтана и других божков калмыки веруют еще в других богов: Ульгеня, сотворившего все, и Эрлика – бога ада, имеющего у себя семь сыновей. Ульгень создал человека без души, а Эрлик вдунул ее в него через дудку, получив предварительно от первого бога согласие, чтобы человек, когда жив, служил бы Ульгеню, а по смерти душа его оставалась бы в руках Эрлика. По языческому ученью, есть на том свете большая река, через которую протянут волосок, и грешники, переходя по нему, падают в реку; в ней схватывают их сыновья Эрлика, варят в чугунной чаше, потом делят между собой и съедают. Перешедшие же по волоску представляются судье Алтын-Толу, который судит их. Праведные отправляются им в такое место, в котором они будут жить, так же, как жили и на этом свете, а грешников Алтын-Толу отдает сыновьям Эрлика, и те расправляются с ними так же, как и с упавшими с волоса в реку.

Выше мы частью уже коснулись обряда камланий кама над больными; теперь должно сказать об этом подробнее. У кама есть нарочито сшитая для ношения во время камланий одежда, изукрашенная разными ленточками и побрякушками; в то же он надевает на голову высокую, с пером, шапку; у него в руках бубен, на калмыцком тюмгюр, сделанный в роде нашего музыкального, большой величины бубна и обтянутый с одной стороны кожей; обичайка его унизана сплошь шеркунчиками и колокольчиками; при нем деревянная колотушка с ручкой. Этой колотушкой кам во время камлания, ударяя левой рукой в бубен, начинает сначала кружиться на месте, и потом, когда почует будто бы приближение шайтана, уже бегает кругом огня, кричит, с пеной у рта, каким-то диким голосом и, потрясая, между тем бубном, наводит ужас на присутствующих. Внутри бубна вставлен деревянный идол, у которого нос багро-красный и, вместо глаз, воткнуты во лбу светлые пуговицы. Такое камлание делается как во время болезней, так и во время калмыцких праздников, которые бывают через два года в третий. К этому времени калмык перекочевывает на другое место, в юрту, и около нее ставит березки, на них навешивает разных цветов матерчатые ленты, затем закалывает лучших лошадей и баранов. Праздник продолжается до трех дней; гостей у богатых калмыков собирается иногда до ста человек и хозяин всех их угощает мясом и чаем, а вино они привозят в большом количестве сами, которое немедленно и передают хозяйке. Праздник начинается таким порядком: закалывают одну или две лошади, смотря по количеству гостей; снятые с них шкуры, вместе с не отрезанными головами и ногами, вешают на поставленные недалеко от юрты лесины так, чтобы головы тянулись на восток и мордами вверх; потом все мужчины становятся на запад от шкур (жены остаются в юрте и в это время варится уже мясо). Кам, подойдя к развешанным шкурам, называемым тоилга, начинает шаманить: кричит что-то во все горло и окропив толпу ложкой из чашки сначала вином, а потом щами, окропляет и всех предстоящих, которые при этом кланяются ему в пояс беспрестанно. После этого обряда заходят все в юрту; здесь кам, с каким-то припевом, обходит три раза кругом огня и поливает на него вино и конское сало, от чего происходит треск с пламенем. Далее хозяйка из первой чашки, налитой вином, выплещет его ложкой молча на присутствующих; наконец, начинается гулянка и тогда уже все пьют вина, за юртой играют с девицами калмычками разлукой, как у нас делают деревенские девушки, до самого утреннего рассвета. Подобные обряды совершаются во время свадебных пирушек, которые называются тои. Свадьбы устраиваются так: сначала отцы жениха и невесты уговариваются о приданном и калыме, затем назначают день свадьбы молодых и приглашают гостей. Калым, т.е. выкуп за невесту, платят обязательно по условию: деньгами, скотом и товаром; стоимость этого калыма иногда доходит до тысячи рублей. При свадьбах не заключается никаких письменных уловий; поэтому много было примеров, что сочетавшиеся браком расходились, при чем обыкновенно бывали ссоры из-за приданного и калыма. Случалось, что жены уходили от мужей и принимали христианскую веру; тогда последние делались бедняками, потому что приданное отбиралось от мужа и отдавалось новокрещенной.

У калмыков, таких мест, где бы стояли идолы и они могли сходиться для обрядов, нет, а все эти обряды исполняют шаманы или камы. На перевалах гор и переездах через речки, они на известном месте кладут хворост и вешают разные ленточки, и никто не проедет этих мест, чтобы не покурить трубки или не выпить, если есть с собой, чашку вина. Такое место называется «обо».

Что касается миссионерской деятельности духовенства, то она простирает свои действия на два округа: Бийский и Кузнецкий. В городе Бийске находится резиденция начальника миссии с катехихаторским училищем. Этой миссией отдаются ежегодно отчеты о ее действиях, которые печатаются особыми книжками, под названием: «Миссионерство на Алтае и Киргизской степи». В них излагаются подробно все приемы распространения православия между алтайскими калмыками.

Принимая в соображение во-первых, что десять калмыцких дючин окружены почти со всех сторон православным народом, — только на северо-восточной стороне лежат: пустынные горы и озеро Телецкое – и, во-вторых, что языческое верование калмыков не основано на законе, а держится на одних только обычаях, должно заключить, что при постоянной деятельности миссионерского духовенства, все калмыки, рано или поздно, примут православие; а если с устройством Чуйского тракта заселятся на нем русские, то три дючины калмыков, кочующие по системе реки Чуи, невольно войдут с ними в близкие сношения и переймут от них все полезное, а это ускорит обращение их в христианство. На пустынной же оконечности Телецкого озера, там, где соединяются реки Чулушман и Бачкаус, предположено выстроить Благовещенский монастырь, а с устроением его, все калмыки будут охвачены как бы непрерывным кольцом православия.

Опубликовано 10 июля 1887 года. 

Алтайские калмыки. Часть 1.

Алтайские калмыки. Часть 3.

11

Видео

Нет Видео для отображения
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
.