Несколько заметок о скопцах, поселенных в Якутской области. Часть 2.

По чувству справедливости, я не могу отказать скопцам в некоторых хороших нравственных качествах и думаю, что поселение скопцов в Якутске было полезно для края во многих отношениях. Во-первых, скопцы отличаются трезвенностью, честностью и трудолюбием.

Вино им совершенно запрещается верованиями их секты, между ними, в течении своего десяти летнего пребывания в Якутске, я встречал одного только скопца, предавшегося винопитию; за это он находился в презрении у скопцов, многие из низ не хотели даже считать его своим братом.

Честность их правда, не совсем безукоризненна: перекупить и продать товар, или припасы дороже, чем они стоят, у них не считается пороком, равным образом отдать деньги в рост на лихвенные проценты; но воровство строго преследуется их собственным мнением. Как на прислугу, на них можно вполне положиться, особенно на скопчих, из чухонок; скорее она себя лишит лишнего куска хлеба, чем присвоит себе хозяйское добро. При этом они отличаются крайней бережливостью, даже, можно сказать, скупостью. Получая по три рубля в месяц, — обычная плата скопчихам-стряпкам в Якутске, — они сумеют сберечь вполне эти деньги; смотришь, года через два или три у твоей стряпки уже сотни рублей наличными. Бережливая в одежде, она сумеет обойтись на одежду подарками, делаемыми хозяевами к праздникам свой прислуге, или получаемыми ей за особые услуги. В этом отношении для скопчихи время Якутской ярмарки было временем особой наживы; в это время в каждом доме бывают приезжие; скопчихи, исполняя обязанности стряпки для хозяев, сумеет услужить и приезжим и получить за это щедрую плату, в виде денег или подарков, которых ей достаточно на одежду и обувь. Таким образом денежная плата, полагаемая от хозяев, откладывается целиком в сундук.

Нельзя также отказать скопцам в трудолюбии; правда они избегают тяжелых земледельческих работ, напр. пахоты, для этих работ они нанимают по большей части русских, или якутов; но без дела они сидеть не любят. Между ними много хороших плотников, слесарей, чеботных и всякого рода ремесленников. Это объясняется тем, что большая часть их из Московской и соседних промышленных губерний.

Самое любимое их занятие – торговля; пока они не были выселены из города, они почти совершенно завладели мелочным рынком, а в Олекме – даже торговлей пайскими оварами; при этом они пользуясь взаимной поддержкой, возбудили в народе ропот своей эксплуатацией. Выселение их по этому из города в деревню, хотя лишало городских обывателей хорошей прислуги, было весьма благодетельно для города. Здесь, в деревне, они по неволе должны были ограничить свои эксплуататорские наклонности; им дозволено было продавать в город только свои собственные земледельческие произведения; всякая мелочная торговля, соединенная с куплей и продажей, была запрещена. Администрации, впрочем, стоило большого труда, выселить их из теплых, насиженных гнезд в городе; с 1864 года им чуть не ежемесячно повторялся указ о выселении из города на отведенных им в 12 верстах от города местах по речке Морхе, но почти до 1866 г. большая часть их находила средства оставаться в городе, только энергии губернатора Лохвицкого удалось, наконец, всех скопцов выгнать из города и поселить на Морхе и др. местах. Здесь они оказались элементом, безусловно полезным для города: земледелием, огородничеством и рыболовством; успехи их в этом отношении удивили туземцев; скопцы доказали, что Якутский край, считавшийся малоспособным к земледелию и огородничеству, может произращать вполне хорошо почти все, что произращают более южные окраины Сибири. Особенно им удалось огородничество. До 1863 года большая часть овощей привозилась в Якутск из Киренского округа, по осени, отчасти по весне, водой и продавалась крайне дорого, напр. капуста 10 руб. сотня вилков. При этом часто приходилось брать овощи чуть не приступом. Обыкновенно осенью, в сентябре, приплывали паузка два или три с овощами из Киренска и оставались на осенней пристани, в верстах в пяти от города; каждый домохозяин спешил сейчас на пристань с подводой для закупа овощей; но около паузков ставилась полицейская стража с запрещением жителям закупать овощи, пока ими не снабжено будет начальство. Это иногда продолжалось дня два или три; во все это время обыватели с телегами и лошадьми располагались на берегу реки около паузков, и проводили там в томительном ожидании дни и ночи; наконец получалось разрешение на закуп овощей. Объявлялась наперед цена, по которой будут продаваться овощи; тогда обыватели спешили, как бешенные, к паузкам; кто тащил картофель, кто капусту или лук; крик и шум делались не вообразимые, никому не хотелось оставаться на зиму без овощей. Разумеется, при этом не обходилось без недоразумений; хозяева бегали от одного обывателя к другому, как угорелые; слышались брань, ругань, споры. Наконец, спустя часа четыре или пять, паузок пустел и обыватели, голодные, намерзшиеся, возвращались восвояси, с радостью, если удалось захватить достаточное количество овощей, ругаясь и чуть не плача, если не успели заполонить их в достаточном количестве. Эти явления, с поселением около Якутска староверов с Маи, а потом скопцов из Туруханска, сделались уже в настоящее время достоянием предания, хотя и свежего еще. Староверы и скопцы стали снабжать Якутский рынок достаточным количеством овощей всякого рода: огурцов, капусты, картофеля, моркови и проч., произрастающих на месте; научили жителей сохранять эти овощи свежими до весны, так что привоз этих овощей из Киренского округа совершенно прекратился. В 1870 г., при выезде моем из Якустка, мешок свежего картофеля скопцы продавали весной от 1 до 1 р. 20 к., тогда как прежде, с приходом паузков с хлебом из Иркутского и Киренского округов, жители с радостью давали по 80 к. за пуд картофеля, и при том картофеля уже значительно попортившегося. Вместе с огородничеством скопцы занялись и хлебопашеством, и весьма удачно, так что хлеб в Якутске продается теперь по ценам, часто дешевле Иркутских. Правда, обыватели жалуются, что скопцы продают свой хлеб, по большей части, к весне, по возвышенным ценам, когда запасы хлеба у других продавцов истощатся; но винить в этом скопцов, по крайней мере через чур, едва ли позволительно. В деньгах они не нуждаются; от чего же не выждать более возвышенных цен на хлеб, если нужда не гнет? В этом отношении, если они не лучше, то и не хуже вообще русских торговцев. Кроме сего, скопцы оказали краю и другую пользу: в Якутске чувствовался крайний недостаток в мельницах; родился хлеб у кого, и с ним беда; не на чем его смолоть. В крайности нанимали якутов молоть хлеб на ручных мельницах, по 20 к. с пуда. Но много ли мог смолоть якут на ручной мельнице? Много-много пуд в сутки. Скопцы же, по водворении своем в Якутске, усовершенствовали, во-первых, ручные мельницы: они приделали к ним приводы и достигли того, что одному человеку стало возможным смалывать в сутки до 8 и 10 пудов; во-вторых, они настроили множество ветряных мельниц и конных мельниц. Правда, они не ввели водяных мельниц, более дешевых и выгодных, но по свойствам грунта тамошних речек устройство их едва ли возможно; по крайней мере, попытки на это со стороны некоторых лиц оканчивались всегда неудачей; грунт тамошних речек песчаный; устроить запруду не возможно; вода, пользуясь песчаным грунтом, постоянно просачивается тем и здесь и разрушает запруду. По крайней мере, доселе еще никому не удалось устроить в Якутске водяной мельницы, не смотря на самые энергические усилия и большие затраты. Разумеется скопцы, как люди экономические, не могли отважиться на попытку, требовавшую затраты большого труда и больших денег, но обещающую мало успеха.

Таким образом, поселение скопцов в Якутском крае, по моему мнению, было во многих отношениях полезно для края; они явились здесь первыми, настоящими проводниками земледелия и промышленности. Опасаться их сектантских наклонностей здесь много нельзя: во-первых, их сектантские стремления радикально противоположны естественным наклонностям Якутов, во-вторых, для сектантских своих целей они должны знать хорошо Якутский язык, что едва ли возможно для них, за редким разумеется, исключениями, так как они ссылаются в зрелом возрасте, когда усвоение чужого языка делается трудным. Разумеется, это не освобождает администрацию от тщательного наблюдения за ними.

Протоирей Афанасий Виноградов

Опубликовано 29 декабря 1879 года.

20

Видео

Нет Видео для отображения
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
.