Капсал

В низменной и холмистой местности, с невысоким и почти совершенно безлесным хребтом гор на ЮС., среди болот и озер около мелководной речки Куды – расположился Капсал, — большой, по видимому, бурятский улус – но только по видимому, в силу крайней своей разметанности, разбросанности и беспорядочности построек. Улус этот состоит из тщедушных, жалких хижин – зимников, — пустеющих с весны по самую осень, когда все население перекочевывает в летнее свои стойбища – версты за две – за три от улуса. Впрочем, нельзя сказать, что все капсальские постройки так жалки и убоги, наголо. Между ними вы встретите местами весьма ив весьма приличные здания – вполне «хоромы» (по Капсалу); в коих обретаются «счастливейшие» из капсальских смертных (и из всех по обыкновению «людей сельских» подобного закала) – кулаки-мироеды; это люди пауки. Построены эти «хоромы» совершенно на русский манер и весьма «чистенько» с раскрашенными ставнями, большими окнами, плотными и высокими заборами, объемистыми амбарами, а внутри, при характеристичной, однако, бурятской вони и нечистоте, — в три-четыре комнаты, с хитро и пестро размалеванными стенами, потолками и ширмами, — даже с часами, кои, однако, уже давным-давно «опочили от дел своих» и стоят неподвижно, благодаря усердию и страсти к механике своего хозяина. Таких «хором» в Капсале, правда не много – всего четыре, пять; но за то сие «центры», куда стекаются, где поглощаются, кристаллизуются в деньги и долговые, кабальные обязанности соки, пот закабаленного труда и все крохи многочисленной голытьбы. «Паутиной» капсальских пауков служат, как и везде, разные «обороты», одолжения, ссуды под работу и доставку сена, хлеба и проч. И благодаря этим «оборотам» и «ссудам» под работу и достояние голытьбы – в паутине одного из здешних пауков невылазно и безвыходно застряло не только большинство капсальцев, но и многие из их соседей, да чуть ли не все ведомство. Этот паук подобен, в самой слабой впрочем степени, по своему «влиянию» и характеру «оборотов» — крупнейшему и кровожаднейшему семейству киренских пауков Д., в руках которых находятся не только киренский округ, но и большая часть якутской области. Эта влиятельная и «громкая» в Капсале личность местный бурят, имеющий обороты, как говорят, на десятки тысяч рублей.

Голытьба капсальская крайне бедна. Руки опускаются описывать эту поголовную, безотрадную, безвыходную бедноту… Да впрочем, и что толку в иллюстрировании этой бедноты? Главные занятия капсальцев: хлебопашество и луговодство, при самой конечно первобытной обстановке и условиях труда. Хлеб родится не особенно богато, — хотя поля и унаваживаются; состояние запасного магазина не завидное, что доказывается громадными недоимками, каковые «приходится» теперь «выбивать». Сено дает избыток, который и сбывается в Иркутск или отходит в распоряжение разных мироедов. Ни лесоводства, ни рыбной и звериной ловли нет: леса тощи и жидки, так что собственно и лесами то их нельзя назвать; рек больших нет. Скотишко у капсальцев избытка особенного не дает и предметом выгодного и обширного сбыта, как луговодство, не служит. Образ жизни, быт капсальцев самый серенький. Весь улус состоит наголо из бурят, исключая только письмоводителя местной инородной управы и приходского учителя. Все население держится шаманства. Лачуги, в которых приходится обитать огромному большинству населения, и описывать кажется нечего: это чаще всего, избенка на курьих ножках, в одну комнату, с полуразвалившейся ночью в одном углу, кроватью, столом и парой лавок; над кроватью, на протянутой веревочке, висит, в виде полога все грязное-прегрязное, никогда не моющееся одеяние обитателей избенки: полушубки, зипуны, рубахи, штаны. Мужчины одеваются в русские костюмы женщины в свое национальное, мешковатое уродливое одеяние: кулек кульком; богатые любят обвешиваться бусами и серебряными монетами. Нечистоплотность страшная: сыро, грязно и удушливо; грязью все пропитано, даже кажется сами желудки, куда пища отправляется на половину с грязью.

Уровень умственного и духовного развития капсальцев низкий. Существующая же школа не дает обществу не только развитых сколько-нибудь, но и просто грамотных людей: «развитых» она конечно не может дать при теперешней программе приходских училищ, а грамотных, при более добросовестном отношении учителей к делу конечно, могла бы. Можно ли выучить даже грамоте, да еще и бурят, давая в год 60 уроков, как это недавно делал здесь здешний учитель?

Конокрадство процветает и здесь, в Капсале в соседних с ним ведомствах: оно доходило до громадных, можно сказать, размеров, когда у конокрадов «выкупали» лошадей целыми десятками, и до громких, так сказать, популярно-громких случаев, в роде таких, например: некий заседатель, разыскивая конокрадов и украденных лошадей едет, конечно сам того не ведая, на краденных же лошадях, едет в чужой участок, без всякого письменного уполномочия на то, и не в заседательском одеянии ради пущего успеха в поисках; начинает поиски, но так, что его схватывают «на месте преступления», так как заподозревают в нем весьма и весьма подозрительную личность, и, после шумной донельзя скандальной сцены садят под арест! Не смотря на все его уверения в своей чисто заседательской, а уж никак не конокрадской цели экскурсии и крайне нетактично совершенных деяний, и не смотря на такие фокусы, как надевание заседательской шинельки, принятой, весьма естественно, также за украденную.

Опубликовано 11 марта 1879 года.

70

Видео

Нет Видео для отображения
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
.